Казачья сага длиной в 360 лет

Новоселенгинск! Некогда грозный Селенгинский острог — щит Российской империи на ее восточных рубежах, а ныне — поселок, который хранит память о казаках-­первопроходцах, дипломатических миссиях и выдающихся личностях, вписавших свои имена в летопись страны и нашего края. Здесь история перестает быть строчками учебника и становится осязаемой. Сюда, на празднование 360-летия со дня основания острога, мы и отправились, чтобы понять, как память о казачьей славе помогает строить день сегодняшний.

Гость в дом — счастье в дом

У ворот реконструированного острога гостей встречали казаки Селенгинской станицы во главе с атаманом Иваном Жарковым. Не просто встречали — принимали как дорогих друзей, вернувшихся из дальних странствий. «Уважаемые гости, сегодня вы приехали на благодатную селенгинскую землю, — голос атамана Жаркова звучал громко. — Мы возрождаем наследие предков, чтобы их подвиги стали надежным ориентиром в грядущем. История острога — это не только про военные дела, но и про отношения между народами. Русские и буряты — мы веками стоим плечом к плечу, сообща оберегая родную землю». Эти слова находили живое подтверждение в окружающей картине: в открытых улыбках местных жителей, в мелодичном переплетении русской и бурятской речи, в крепких рукопожатиях.

Казачий принцип «гость в дом — счастье в дом» здесь ощущался в полной мере, и мы, приезжие журналисты, очень быстро почувствовали себя своими. За крепостной стеной разворачивалось самое интересное — живой спектакль под открытым небом, мгновенно переносивший зрителей на три с половиной столетия назад. Усилиями театральной студии «Атмосфера» под руководством Татьяны Сарыгиной пространство острога наполнилось живыми картинами прошлого: на стенах замерли дозорные, внимательно всматривающиеся в даль; казачки  вилами ловко переворачивали душистое сено; у торговых лавок зазывалы оглашали воздух звонкими прибаутками; юные казачата с заливистым смехом предавались народным забавам, а в центре двора казаки демонстрировали виртуозное владение шашками, сверкавшими на солнце. Каждый образ был показан с удивительной точностью — от ручной вышивки на кафтанах до особой казачьей пластики и диалектных оборотов в речи. Особенно поразили юные актеры. Их искренняя самоотдача и талант полностью стирали границу между игрой и реальностью, заставляя зрителей забыть, что перед ними — наши современники. Завершающим штрихом этой живописной картины стали выступления талантливых музыкантов, наполнивших острог мелодиями старинных казачьих песен.

«Мы воплощаем наш исторический и культурный код!» — эти слова главы Селенгинского района Станислава Гармаева звучали как констатация свершившегося факта. В возрожденном остроге действительно пульсировал тот самый генетический код, где переплелись воинская доблесть, трудолюбие и межнациональное согласие.

От острога до легенды

Немного истории. Острог расположился на стратегическом месте и стал настоящим щитом и мостом на восточных границах государства. Он отражал набеги, как в 1688 году, когда 294 защитника под командованием ссыльного гетмана Демьяна Многогрешного выстояли против 5000 воинов монгольского хана. Он же принимал посольства монгольского Сэцэн-хана, цинские миссии, русского посла Федора Головина. С 1704 года Селенгинск — ключевой перевалочный пункт в торговле с Китаем.

Новая эра в истории города началась с визита посольства Саввы Владиславича-­Рагузинского. Дипломат указал на обветшалость укреплений города, и в 1727 году императрица Екатерина I издала указ о строительстве новой крепости. Для реализации этого проекта в Селенгинск направили Абрама Ганнибала, прадеда великого русского поэта Александра Пушкина, который провел тщательное изучение местности и разработал проект переноса города, завершив работу к началу 1730 года. В XVIII веке Селенгинск остался практически единственным из городов Восточной Сибири, сохранившим свое военное значение. По воспоминаниям академика Г.  Ф.  Миллера, в этот период

здесь проживало порядка 2597 человек, имелось около 150 дворов, велось разнообразное хозяйство — от разведения верблюдов и овец до выращивания зерновых. К 1745 году Селенгинск достиг своего расцвета, став крупнейшим городом за Байкалом с населением более 4000 че­ловек. До 1755 года через него непрерывно шли казенные торговые караваны в Китай.

Золотыми буквами в историю Российского государства навечно вписан и Селенгинский 41‑й пехотный полк. Рожденный по воле императора Павла I в 1796 году, он обессмертил свое имя в огне Отечественной вой­ны 1812 года. В первом же сражении под Островно, не дрогнув перед превосходящим противником и потеряв каждого седьмого товарища, воины стояли насмерть — железной стеной, не отступив ни на шаг. За беспримерную стойкость на Бородине полку было даровано почетное право идти не под обычным армейским барабанным боем, а под гренадерским. Это знак отличия для лучших из лучших. Пройдя через огонь Крымской вой­ны, селенгинцы доблестно обороняли Севастополь, удостоившись высшей чести — их знамя навечно помещено в Георгиевском зале Московского Кремля. Была у полка и своя душа — чудотворная икона Печорской Божьей Матери. Выкупленная солдатами в тяжелые дни Инкерманских сражений, прошитая шрапнелью, она прошла с ними через все битвы, став не только полковой святыней, но и духовной хранительницей всего Селенгинска. После расформирования полка в 1918 году святыня, как и память о его подвигах, не канула в лету. Икона нашла свой покой сначала в тихой городской часовне, а затем заняла почетное место среди сокровищ Национального музея Бурятии.

Пронзительную страницу в летопись Селенгинска вписали ссыльные декабристы. Братья Бестужевы и Константин Торсон превратили город в очаг просвещения. Они организовали школу для русских и бурятских детей, учили их грамоте. Сестры Бестужевых — Елена, Ольга и Мария, разделившие с братьями тяготы сибирской ссылки, обучали девочек рукоделию и уходу за больными. Между тем Михаил Бестужев именно здесь увлекся буддизмом, общался с Хамбо Ламой, собственноручно сделал для него кресло и написал трактат о буддизме.

К сожалению, судьба была немилосердна к городу-­крепости: страшные пожары, разгульные паводки Селенги и землетрясения сотрясали сами основы поселения. Вопрос о переносе города поднимался не единожды, но лишь в 1842 году споры и проволочки уступили место действию. Город обрел новое дыхание на левом берегу Селенги, где и был основан Новоселенгинск.

В бурные годы революционных потрясений судьба казачества сильно поменялась. Уже летом 1917 года прозвучала последняя повестка для казачьего сословия, веками хранившего границы империи. В горниле Гражданской вой­ны брат пошел на брата — одни надели семеновские погоны, другие встали под красные знамена. А в 1923 году на карте молодой страны появилась Бурят-­Монгольская автономная республика, вобравшая в себя и селенгинские земли. Но казачий долг перед Родиной никто не отменял, и, когда грянула Великая Отечественная, селенгинцы, как ­когда-то их предки, встали на защиту своей земли. Более 7 тысяч сыновей и дочерей района ушли на фронт — из одного только Новоселенгинска 292 человека. 206 из них остались на полях сражений. Их имена теперь не просто строчки в списках, а вечный памятник народному подвигу, запечатленный в бронзе памяти и граните истории.

Наследники Селенгинска

Дух предков не живет в вакууме. Его куют в испытаниях и передают из поколения в поколение. Ярким доказательством тому стала II Республиканская военно-­спортивная игра «Казачья Удаль‑2025», прошедшая на селенгинской земле.

Прежде чем вступить в состязание, участники собрались у памятного камня основателям Селенгинского острога. Монумент весом в 18 тонн с плитой из танковой брони и чугунным крестом стал молчаливым свидетелем связи времен между юными казачатами и десятниками, заложившими здесь крепость 360 лет назад. Особой поэзией был наполнен сплав по Селенге — широкая река с живописными берегами, напоенная ароматом осенних трав, объединила всех в едином порыве. Торжественное открытие игр освятили представители двух конфессий: молебен отслужил настоятель храма Вознесения Господня отец Евгений, а по буддийским традициям благословение дал засаг-лама Ацайского дацана Чимит-лама. С напутственными словами выступили представители власти и казачьи лидеры, подчеркивая значимость события для сохранения культурного кода территории.

Два дня, наполненных упорной борьбой, стали для юных казаков и казачек настоящей проверкой на прочность и верность традициям: от выверенного строевого шага до молодецкой удали в перетягивании каната и вдохновенных творческих выступлений — все здесь дышало духом предков, а победу в упорной борьбе одержала команда «Казачье братство» из Новоселенгинской казачьей школы-­интернат, опередившая «Селенгу» из школы № 5 

г. Гусиноозерска и «Полсотку» из улан-удэнской школы № 50.

Победа новоселенгинских казачат стала закономерным итогом целенаправленной работы. Именно здесь, на земле древнего острога, создан единственный в Бурятии республиканский центр казачьего образования, где обучаются дети из Селенгинского, Джидинского, Иволгинского районов и Улан-­Удэ.

«Мы убеждены в том, что казачье образование — та самая объединяющая сила, что помогает воспитывать не на словах, а на деле настоящих патриотов», — подчеркивает заместитель директора Зоригма Дамбаева. — Наша школа активно участвует в социально-­значимых проектах по возрождению казачьих традиций, мероприятиях в честь Дней воинской славы и памяти Селенгинского пехотного полка. Наши ученики регулярно становятся победителями и призерами разных уровней мероприятий по военно-­патриотическому воспитанию».

«Год назад мы заняли второе место, но именно это придало нам сил для новых побед», — делится Самбу Цыбикжапов из победного «Казачьего братства», с особой гордостью говоря о своей строевой подготовке. А командир «Селенги» Юлия Гарфузянова, чей уверенный голос сплачивал товарищей, доказала: казачка — это характер, воля и умение вести за собой.

И, глядя на эти горящие глаза, на стремление быть достойными продолжателями славы отцов и дедов, понимаешь: казачий дух не просто жив, он крепнет в руках нового поколения, готового с гордостью нести наследие предков в будущее.

Яркий бренд

Пока кипели спортивные страсти, в центре поселка шла своя, гастрономическая и ремесленная жизнь. Ярмарка «Бренды Новоселенгинска» ломилась от даров селенгинской земли: деревянные сувениры, кокошники соседствовали с рыбными пирогами, моченой брусникой, облепиховым чаем. Это был не просто рынок, а праздник мастерства, где каждый продукт был признанием в любви к своей малой родине.

…День в Новоселенгинске подошел к концу. Но ощущение было таким, что мы провели здесь не несколько часов, а несколько столетий. Потому что здесь время не линейно. Оно циклично. Казак, выглядывающий из башни реконструированного острога, и казачок, чеканящий шаг на плацу, декабрист, учивший детей грамоте, и ученый, спорящий о его наследии в музее, торговец XVII века и мастер XXI-го, продающий на ярмарке облепиховый чай, — все они часть одного непрерывного потока.

Селенгинская земля не просто хранит историю. Она ею делится со всеми, чтобы каждый, кто побывает здесь, почуствовал казачий дух. И пока этот дух жив, у селенгинской саги обязательно будут написаны новые главы.